уже знакомая девушка в той же бесформенной чёрной одежде с шипами.
– Доброе. Хорошо, спасибо. Ты тоже здесь живёшь? А где… – ответила Лэрина, всё ещё стоя на пороге гостиной. Что-то внутри не давало ей продвинуться дальше. Возможно, она просто не хотела быть ближе к телевизору, ведь там могли показать её изображение.
– Ты хотела сказать, где Дарго? Я здесь, принцесса. Какие планы на сегодня? – произнёс её новый знакомый и присел за стол.
– Я пока не знаю. Хотела бы подсоединиться к сети. Как это можно сделать?
– Легче этого быть не может. Если хочешь уединиться, то в твоей капсуле есть планшет, – ответил он.
– Поняла, тогда вернусь к себе.
– Стой, там сейчас очистка должна идти. Поешь лучше вначале. На кухне есть таблетки. Не такие вкусные, как в ресторане, но нужное количество энергетической ценности восполнят. Кстати, если хочешь, можешь обследоваться. Домашний доктор в соседней комнате.
– Спасибо. Я не голодна. А где мой рюкзак?
– Я его закинул на полку в коридоре, – ответил Дарго, указав головой направление.
– Поняла, спасибо, – произнесла Лэрина и вышла из гостиной.
Лэрина нашла глазами свой рюкзак – он лежал наверху, заброшенный на чёрные мешки, одежду и что-то ещё, торчавшее из-под него. Полка оказалась слишком высокой для неё. Она нажала кнопку, чтобы опустить её, но ничего не произошло. После нескольких попыток Лэрина поняла: кнопка сломана. Она зацепила пальцем лямку рюкзака и начала тянуть. Внезапно тот сорвался с места и с силой полетел вниз, но прежде чем сумка успела ударить её по голове, кто-то вовремя перехватил её в воздухе. Лэрина взяла протянутый рюкзак и машинально поблагодарила. Но стоило ей поднять глаза, как сердце замерло на месте. Перед ней стоял тот, от кого она изо всех сил пыталась скрыться. Зеленоглазый убийца. Их взгляды встретились – всего на мгновение, но этого было достаточно. В глазах мужчины не было ни страха, ни удивления. Лэрине хватило считанных секунд на принятие решения. Словно подчиняясь инстинкту, она резко оттолкнула его в сторону и выскочила из квартиры – прочь от неприятностей.
Глава 17. Родом из Идиллиума
2124 год
Дом оживает по-настоящему, когда в нём раздаётся крик младенца. 12 сентября 2124 года был тот самый день. Впервые в Идиллиуме родился малыш. Столь важное событие отмечали большой дружной семьёй из двадцати человек. Возраст первых переселенцев в большинстве превышал тридцатипятилетний рубеж. В их число входили молодая семья с годовалым ребёнком, новоиспечённые родители и семеро одиночек, которым было ближе к сорока, чем к тридцати. Оставшиеся уже прожили бо́льшую половину своей сознательной жизни, но, набравшись энтузиазма, решили встретить старость в месте, где будут счастливы и свободны от оков искусственного интеллекта.
Марте переезд дался с трудом. Она оставила брата и родных, пожертвовала карьерой весьма успешного психолога. У неё не было того воодушевления, которое имелось у Эрнэ, но она верила в мужа и не хотела бросать его.
Идиллиум представлял собой пустую коробку. Им не нужно было избавляться от чего-то, чтобы освободить место для нового. Можно было положить в неё всё, что захочется – в этом и состояла её притягательность. К тому же Эрнэ заверил жену, что на её услуги всегда будет спрос, так как население Идиллиума станет расти, а переезд всегда сопровождается стрессом для человека.
Некоторые из прибывших настолько разочаровались в жизни, что Идиллиум стал для них спасением, встав на пути к самоубийству. В какой-то степени все, кто принял решение начать новую жизнь в Идиллиуме, одновременно дали согласие на убийство себя. На Большой земле они официально считались мёртвыми. «Дорога в один конец» – такой контракт подписали жители Идиллиума.
Стоял прекрасный ясный день, как и должно было быть в это время суток. Отец И́ди – малыша, который и стал виновником торжества – готовил барбекю и вёл непринуждённую беседу с гостями, собравшимися вокруг него. Марта сидела за столом и отрешённо смотрела в небо. Прошёл почти год с момента, как она стала гражданкой Идиллиума, но временами на неё накатывала резкая волна тревожности. И, несмотря на то, что природа вокруг выглядела очень натурально, она никак не могла привыкнуть к ней. Мысль, что однажды, возможно, даже сегодня, защитная оболочка рухнет и их тела будут раздавлены тяжёлой мощью океанских глубин, не покидала её.
– Милая, ты в порядке? Я зову, зову, а ты не слышишь, – сказал Эрнэ, появившись перед женой.
– Ты что-то хотел? Я задумалась. Мне показалось, что в оболочке брешь, – ответила она со скучающим видом.
– Нет там никакой бреши. Ты прямо как Кито! Я каждый день слежу за показателями и сразу же узнаю́ о малейшем отклонении от нормы.
– Хорошо, раз ты говоришь так. Почему ты меня искал? – устало произнесла Марта.
– Меня попросили разрезать торт, а я так разволновался, что испортил куски. Можешь помочь исправить как-то эту оплошность? – с улыбкой сказал Эрнэ.
– Постараюсь. Где торт?
– На кухне. Я его прикрыл и поставил в холодильник, чтобы никто не заметил.
Эрнэ прокрался к холодильнику, воровато оглядываясь по сторонам, словно преступник, возвращающийся на место преступления. Он аккуратно достал торт, положил на стол и посмотрел на жену с видом, который можно было охарактеризовать как «Протяни руку, иначе потону».
– Посмотрим, что можно сделать, – сказала Марта, раскрыв упаковку. Она была одета в элегантный костюм цвета слоновой кости, который смотрелся уместно на любом приёме. Марта любила многофункциональные вещи и гордилась своей способностью обходиться минимумом гардероба. Лёгкий макияж придавал её лицу изящности, делая образ менее официальным.
– И? Получится починить? – виновато спросил Эрнэ, переводя взгляд с торта на жену и обратно.
– Я постараюсь выровнять куски. А где буква «и»?
– Вот же, – сказал он, указывая пальцем.
– Вторая буква «и», маленькая. Тут написано «И́д». Ребёнка зовут «И́ди».
– Точно, нет буквы… Должно быть, упала, когда я убирал торт в холодильник. Сейчас поищу.
– Эрнэ, неужели никак нельзя связаться с Большой землёй? Я знаю, ты предупреждал меня при переезде, что мы окончательно разрываем все нити и прочее, но оказалось, что я не была готова к такому шагу, понимаешь? – осторожно произнесла Марта, следившая за мужем, который, передвигаясь на четвереньках, заглядывал под мебель.
– Нашёл! – победно воскликнул он, доставая букву.
– Ты слышал, о чём я тебя спросила?
– Милая, ты же знаешь, что нет.
– Но ты же общаешься с инвесторами! Я не прошу многого. Я просто хочу, чтобы Билби знал, что я жива. Это неправильно – позволять ему оплакивать меня, когда я жива и здорова! Мысль, что я причинила ему такую боль… она разрывает меня.
– Нельзя, Марта. Подумай сама: что он сделает, когда узнает правду?
– Он не будет искать меня. Я напишу, чтобы он не делал этого.
– Твой брат не успокоится, пока не найдёт тебя. Привлечёт прессу, связи, правозащитников… Он поднимет шум. Всё, что мы построили, окажется под угрозой.
– Билби послушает меня.
– Это слишком рискованно. Как твой муж я хочу помочь тебе, но как руководитель проекта, не могу сделать исключения ни для кого.
– Когда ты стал таким жестоким, Эрнэ?
– Марта, неужели ты не понимаешь, что у меня скованы руки? Прости, но ты должна забыть прошлую жизнь и научиться жить в новой реальности. Вот увидишь, всё будет прекрасно.
– Я знаю, ты уже говорил.
– Могу ещё раз сказать, потому что всё так и будет! А сейчас тебе лучше вернуться к гостям, а я принесу торт, – ласково произнёс он, нежно коснувшись плеча жены.
– Ты же знаешь, как я привязана к брату! Я бы начала издалека – рассказала об идее, осторожно прощупала почву. Я бы ни за что не стала рисковать и говорить ему об «Идиллиуме», не будь уверена в его решении на все сто. Мне просто нужно было больше времени, чтобы уговорить его поехать с нами. Я бы справилась.
